Е. Баратынский. Избранные стихотворения и поэмы | Библиотека и фонотека Воздушного Замка – читать или скачать

Роза Мира и новое религиозное сознание

Поиск по всем сайтам портала

Библиотека и фонотека

Воздушного Замка

Е. Баратынский. Избранные стихотворения и поэмы

Категория Переклички: 

 


              ЕВГЕНИЙ БАРАТЫНСКИЙ

 

         Избранные стихотворения и поэмы



   Дельвигу

   Безнадежность

   Дорога жизни

   «Очарованье красоты…»

   Последняя смерть

   «Мой дар убог, и голос мой негромок…»

   «Люблю я красавицу…»

   «В дни безграничных увлечений…»

   «Болящий дух врачует песнопенье…»

   «Своенравное прозванье…»

   «Когда, дитя и страсти и сомненья…»

   Осень

   «Сначала мысль, воплощена…»

   «Благословен святое возвестивший!..»






          Дельвигу

Напрасно мы, Дельвиг, мечтаем найти
     В сей жизни блаженство прямое:
Небесные боги не делятся им
     С земными детьми Прометея.

Похищенной искрой созданье свое
     Дерзнул оживить безрассудный;
Бессмертных он презрел – и страшная казнь
     Постигнула чад святотатства.

Наш тягостный жребий: положенный срок
     Питаться болезненной жизнью,
Любить и лелеять недуг бытия
     И смерти отрадной страшиться.

Нужды непреклонной слепые рабы,
     Рабы самовластного рока!
Земным ощущеньям насильственно нас
     Случайная жизнь покоряет.

Но в искре небесной прияли мы жизнь,
     Нам памятно небо родное,
В желании счастья мы вечно к нему
     Стремимся неясным желаньем!..

Вотще! Мы надолго отвержены им!
     Сияет красою над нами,
На бренную землю беспечно оно
     Торжественный свод опирает…

Но нам недоступно! Как алчный Тантал
     Сгорает средь влаги прохладной,
Так, сердцем постигнув блаженнейший мир,
     Томимся мы жаждою счастья.

1821





       Безнадежность

Желанье счастия в меня вдохнули боги;
Я требовал его от неба и земли
И вслед за призраком, манящим издали,
          Жизнь перешел до полдороги,
Но прихотям судьбы я боле не служу:
Счастливый отдыхом, на счастие похожим,
Отныне с рубежа на поприще гляжу –
          И скромно кланяюсь прохожим.

1823





    Дорога жизни


В дорогу жизни снаряжая
Своих сынов, безумцев нас,
Снов золотых судьба благая
Дает известный нам запас.
Нас быстро годы почтовые
С корчмы довозят до корчмы,
И снами теми роковые
Прогоны жизни платим мы.

1825





Очарованье красоты
     В тебе не страшно нам:
Не будишь нас, как солнце, ты
     К мятежным суетам;
От дольней жизни, как луна,
     Манишь за край земной,
И при тебе душа полна
     Священной тишиной.

1826





   Последняя смерть


Есть бытие; но именем каким
Его назвать? Ни сон оно, ни бденье;
Меж них оно, и в человеке им
С безумием граничит разуменье.
Он в полноте понятья своего,
А между тем, как волны, на него,
Одни других мятежней, своенравней,
Видения бегут со всех сторон,
Как будто бы своей отчизны давней
Стихийному смятенью отдан он;
Но иногда, мечтой воспламененный,
Он видит свет, другим не откровенный.

Созданье ли болезненной мечты,
Иль дерзкого ума соображенье,
Во глубине полночной темноты
Представшее очам моим виденье?
Не ведаю; но предо мной тогда
Раскрылися грядущие года;
События вставали, развивались,
Волнуяся подобно облакам,
И полными эпохами являлись
От времени до времени очам,
И наконец я видел без покрова
Последнюю судьбу всего живого.

Сначала мир явил мне дивный сад;
Везде искусств, обилия приметы;
Близ веси весь и подле града град,
Везде дворцы, театры, водометы,
Везде народ, и хитрый свой закон
Стихии все признать заставил он.
Уж он морей мятежные пучины
На островах искусственных селил,
Уж рассекал небесные равнины
По прихоти им вымышленных крил;
Всё на земле движением дышало,
Всё на земле как будто ликовало.

Исчезнули бесплодные года,
Оратаи по воле призывали
Ветра, дожди, жары и холода,
И верною сторицей воздавали
Посевы им, и хищный зверь исчез
Во тьме лесов, и в высоте небес,
И в бездне вод, сраженный человеком,
И царствовал повсюду светлый мир.
Вот, мыслил я, прельщенный дивным веком,
Вот разума великолепный пир!
Врагам его и в стыд и в поученье,
Вот до чего достигло просвещенье!

Прошли века. Яснеть очам моим
Видение другое начинало:
Что человек? что вновь открыто им?
Я гордо мнил, и что же мне предстало?
Наставшую эпоху я с трудом
Постигнуть мог смутившимся умом.
Глаза мои людей не узнавали;
Привыкшие к обилью дольных благ,
На всё они спокойные взирали,
Что суеты рождало в их отцах,
Что мысли их, что страсти их, бывало,
Влечением всесильным увлекало.

Желания земные позабыв,
Чуждаяся их грубого влеченья,
Душевных снов, высоких снов призыв
Им заменил другие побужденья,
И в полное владение свое
Фантазия взяла их бытие,
И умственной природе уступила
Телесная природа между них:
Их в эмпирей и в хаос уносила
Живая мысль на крылиях своих;
Но по земле с трудом они ступали,
И браки их бесплодны пребывали.

Прошли века, и тут моим очам
Открылася ужасная картина:
Ходила смерть по суше, по водам,
Свершалася живущего судьбина.
Где люди? где? Скрывалися в гробах!
Как древние столпы на рубежах,
Последние семейства истлевали;
В развалинах стояли города,
По пажитям заглохнувшим блуждали
Без пастырей безумные стада;
С людьми для них исчезло пропитанье;
Мне слышалось их гладное блеянье.

И тишина глубокая вослед
Торжественно повсюду воцарилась,
И в дикую порфиру древних лет
Державная природа облачилась.
Величествен и грустен был позор
Пустынных вод, лесов, долин и гор.
По-прежнему животворя природу,
На небосклон светило дня взошло,
Но на земле ничто его восходу
Произнести привета не могло.
Один туман над ней, синея, вился
И жертвою чистительной дымился.

1827





Мой дар убог, и голос мой негромок,
Но я живу, и на земли мое
Кому-нибудь любезно бытие:
Его найдет далекий мой потомок
В моих стихах; как знать? душа моя
Окажется с душой его в сношенье,
И как нашел я друга в поколенье,
Читателя найду в потомстве я.

1828





Люблю я красавицу
С очами лазурными:
О! в них не обманчиво
Душа ее светится!
И если прекрасная
С любовию томною
На милом покоит их,
Он мирно блаженствует,
Вовек не смутит его
Сомненье мятежное.
И кто не доверится
Сиянью их чистому,
Эфирной их прелести,
Небесной души ее
Небесному знаменью?

Страшна мне, друзья мои,
Краса черноокая;
За темной завесою
Душа ее кроется,
Любовник пылает к ней
Любовью тревожною
И взорам двусмысленным
Не смеет довериться.
Какой-то недобрый дух
Качал колыбель ее;
Оделася тьмой она,
Вспылала причудою,
Закралося в сердце к ней
Лукавство лукавого.

1830





В дни безграничных увлечений,
В дни необузданных страстей
Со мною жил превратный гений,
Наперсник юности моей.
Он жар восторгов несогласных
Во мне питал и раздувал;
Но соразмерностей прекрасных
В душе носил я идеал;
Когда лишь праздников смятенья
Алкал безумец молодой,
Поэта мерные творенья
Блистали стройной красотой.
Страстей порывы утихают,
Страстей мятежные мечты
Передо мной не затмевают
Законов вечной красоты;
И поэтического мира
Огромный очерк я узрел
И жизни даровать, о лира!
Твое согласье захотел.

1831





Болящий дух врачует песнопенье.
Гармонии таинственная власть
Тяжелое искупит заблужденье
И укротит бунтующую страсть.
Душа певца, согласно излитая,
Разрешена от всех своих скорбей;
И чистоту поэзия святая
И мир отдаст причастнице своей.

1834





Своенравное прозванье
Дал я милой в ласку ей:
Безотчетное созданье
Детской нежности моей;
Чуждо явного значенья,
Для меня оно символ
Чувств, которых выраженья
В языках я не нашел.
Вспыхнув полною любовью
И любви посвящено,
Не хочу, чтоб суесловью
Было ведомо оно.
Что в нем свету? Но сомненье
Если дух ей возмутит,
О, его в одно мгновенье
Это имя победит;
Но в том мире, за могилой,
Где нет образов, где нет
Для узнанья, друг мой милый,
Здешних чувственных примет,
Им бессмертье я привечу,
Им в тебе воскликну я,
И душе моей навстречу
Полетит душа твоя.

1836





Когда, дитя и страсти и сомненья,
Поэт взглянул глубоко на тебя, –
Решилась ты делить его волненья,
В нем таинство печали полюбя.

Ты, смелая и кроткая, со мною
В мой дикий ад сошла рука с рукою, –
Рай зрела в нем чудесная любовь.

О, сколько раз к тебе, святой и нежной,
Я приникал главой моей мятежной,
С тобой себе и небу веря вновь.

1836





         Осень



                  1

И вот сентябрь! замедля свой восход,
     Сияньем хладным солнце блещет,
И луч его в зерцале зыбком вод
     Неверным золотом трепещет.
Седая мгла виется вкруг холмов;
     Росой затоплены равнины;
Желтеет сень кудрявая дубов,
     И красен круглый лист осины;
Умолкли птиц живые голоса,
Безмолвен лес, беззвучны небеса!


                  2

И вот сентябрь! и вечер года к нам
     Подходит. На поля и горы
Уже мороз бросает по утрам
     Свои сребристые узоры.
Пробудится ненастливый Эол;
     Пред ним помчится прах летучий,
Качаяся, завоет роща, дол
     Покроет лист ее падучий,
И набегут на небо облака,
И, потемнев, запенится река.


                  3

Прощай, прощай, сияние небес!
     Прощай, прощай, краса природы!
Волшебного шептанья полный лес,
     Златочешуйчатые воды!
Веселый сон минутных летних нег!
     Вот эхо в рощах обнаженных
Секирою тревожит дровосек,
     И скоро, снегом убеленных,
Своих дубров и холмов зимний вид
Застылый ток туманно отразит.


                  4

А между тем досужий селянин
     Плод годовых трудов сбирает;
Сметав в стога скошенный злак долин,
     С серпом он в поле поспешает.
Гуляет серп. На сжатых бороздах
     Снопы стоят в копнах блестящих
Иль тянутся, вдоль жнивы, на возах,
     Под тяжкой ношею скрыпящих,
И хлебных скирд золотоверхий град
Подъемлется кругом крестьянских хат.


                  5

Дни сельского, святого торжества!
     Овины весело дымятся,
И цеп стучит, и с шумом жернова
     Ожившей мельницы крутятся.
Иди, зима! на строги дни себе
     Припас оратай много блага:
Отрадное тепло в его избе,
     Хлеб-соль и пенистая брага;
С семьей своей вкусит он без забот
Своих трудов благословенный плод!


                  6

А ты, когда вступаешь в осень дней,
     Оратай жизненного поля,
И пред тобой во благостыне всей
     Является земная доля;
Когда тебе житейские бразды,
     Труд бытия вознаграждая,
Готовятся подать свои плоды
     И спеет жатва дорогая,
И в зернах дум ее сбираешь ты,
Судеб людских достигнув полноты, –


                  7

Ты так же ли, как земледел, богат?
     И ты, как он, с надеждой сеял;
И ты, как он, о дальнем дне наград
     Сны позлащенные лелеял…
Любуйся же, гордись восставшим им!
     Считай свои приобретенья!..
Увы! к мечтам, страстям, трудам мирским
     Тобой скопленные презренья,
Язвительный, неотразимый стыд
Души твоей обманов и обид!


                  8

Твой день взошел, и для тебя ясна
     Вся дерзость юных легковерий;
Испытана тобою глубина
     Людских безумств и лицемерий.
Ты, некогда всех увлечений друг,
     Сочувствий пламенный искатель,
Блистательных туманов царь – и вдруг
     Бесплодных дебрей созерцатель,
Один с тоской, которой смертный стон
Едва твоей гордыней задушен.


                  9

Но если бы негодованья крик,
     Но если б вопль тоски великой
Из глубины сердечныя возник
     Вполне торжественный и дикой, –
Костями бы среди своих забав
     Содроглась ветреная младость,
Играющий младенец, зарыдав,
     Игрушку б выронил, и радость
Покинула б чело его навек,
И заживо б в нем умер человек!


                  10

Зови ж теперь на праздник честный мир!
     Спеши, хозяин тороватый!
Проси, сажай гостей своих за пир
     Затейливый, замысловатый!
Что лакомству пророчит он утех!
     Каким разнообразьем брашен
Блистает он!.. Но вкус один во всех,
     И, как могила, людям страшен;
Садись один и тризну соверши
По радостям земным твоей души!


                  11

Какое же потом в груди твоей
     Ни водворится озаренье,
Чем дум и чувств ни разрешится в ней
     Последнее вихревращенье —
Пусть в торжестве насмешливом своем
     Ум бесполезный сердца трепет
Угомонит и тщетных жалоб в нем
     Удушит запоздалый лепет,
И примешь ты, как лучший жизни клад,
Дар опыта, мертвящий душу хлад.


                  12

Иль, отряхнув видения земли
     Порывом скорби животворной,
Ее предел завидя невдали,
     Цветущий брег за мглою черной,
Возмездий край, благовестящим снам
     Доверясь чувством обновленным,
И бытия мятежным голосам,
     В великом гимне примиренным,
Внимающий, как арфам, коих строй
Превыспренний не понят был тобой,—


                  13

Пред промыслом оправданным ты ниц
     Падешь с признательным смиреньем,
С надеждою, не видящей границ,
     И утоленным разуменьем, –
Знай, внутренней своей вовеки ты
     Не передашь земному звуку
И легких чад житейской суеты
     Не посвятишь в свою науку;
Знай, горняя иль дольная, она
Нам на земле не для земли дана.


                  14

Вот буйственно несется ураган,
     И лес подъемлет говор шумный,
И пенится, и ходит океан,
     И в берег бьет волной безумной;
Так иногда толпы ленивый ум
     Из усыпления выводит
Глас, пошлый глас, вещатель общих дум,
     И звучный отзыв в ней находит,
Но не найдет отзыва тот глагол,
Что страстное земное перешел.


                  15

Пускай, приняв неправильный полет
     И вспять стези не обретая,
Звезда небес в бездонность утечет;
     Пусть заменит ее другая;
Не явствует земле ущерб одной,
     Не поражает ухо мира
Падения ее далекий вой,
     Равно как в высотах эфира
Ее сестры новорожденный свет
И небесам восторженный привет!


                  16

Зима идет, и тощая земля
     В широких лысинах бессилья,
И радостно блиставшие поля
     Златыми класами обилья,
Со смертью жизнь, богатство с нищетой
     Все образы годины бывшей
Сравняются под снежной пеленой,
     Однообразно их покрывшей, –
Перед тобой таков отныне свет,
Но в нем тебе грядущей жатвы нет!

1836-1837





Сначала мысль, воплощена
В поэму сжатую поэта,
Как дева юная, темна
Для невнимательного света;
Потом, осмелившись, она
Уже увертлива, речиста.
Со всех сторон своих видна,
Как искушенная жена
В свободной прозе романиста;
Болтунья старая, затем
Она, подъемля крик нахальный,
Плодит в полемике журнальной
Давно уж ведомое всем.

1837





Благословен святое возвестивший!
Но в глубине разврата не погиб
Какой-нибудь неправедный изгиб
Сердец людских пред нами обнаживший.
Две области: сияния и тьмы
Исследовать равно стремимся мы.
Плод яблони со древа упадает:
Закон небес постигнул человек!
Так в дикий смысл порока посвящает
Нас иногда один его намек.

1839