Д. Шостакович. Симфония № 14 | Библиотека и фонотека Воздушного Замка – слушать или скачать mp3

Роза Мира и новое религиозное сознание

Поиск по всем сайтам портала

Библиотека и фонотека

Воздушного Замка

Д. Шостакович. Симфония № 14

Категория фонотеки: 

 

Cлушать в mp3 (или скачать):


Дмитрий Шостакович

Симфония № 14

в одиннадцати частях для сопрано, баса, струнных и ударных


Евгения Целовальник

Евгений Нестеренко

Ансамбль солистов оркестра Московской филармонии

дир. Кирилл Кондрашин

 

 

 

I. De profundis

II. Малагенья

III. Лорелея

IV. Самоубийца

 

 

1-4

 
 

 

V. Начеку

VI. Мадам, посмотрите!

VII. В тюрьме Сантэ

 

 

5-7

 

 


VIII. Ответ запорожских казаков

IX. О Дельвиг, Дельвиг!

X. Смерть поэта

XI. Заключение

 

 

8-11

 
 
 



I. DE PROFUNDIS

 

Федерико Гарсиа Лорка

Перевод Инны Тыняновой

 

Сто горячо влюблённых

Сном вековым уснули

Глубоко под сухой землею.

Красным песком покрыты

Дороги Андалусии.

Ветви олив зелёных

Кордову заслонили.

Здесь им кресты поставят,

Чтоб их не забыли люди.

Сто горячо влюблённых

Сном вековым уснули.

 

 

 

II. МАЛАГЕНЬЯ

 

Федерико Гарсиа Лорка

Перевод Анатолия Гелескула

 

Смерть вошла и ушла из таверны.

Чёрные кони и тёмные души

В ущельях гитары бродят.

Запахли солью и жаркой кровью

Соцветья зыби нервной.

А смерть всё выходит и входит

И всё не уйдет из таверны.

 

 

 

III. ЛОРЕЛЕЯ

 

Гийом Аполлинер

Перевод Михаила Кудинова

 

К белокурой колдунье из прирейнского края

Шли мужчины толпой, от любви умирая.

И велел её вызвать епископ на суд,

Всё в душе ей прощая за её красоту.

«О, скажи, Лорелея, чьи глаза так прекрасны,

Кто тебя научил этим чарам опасным?»

«Жизнь мне в тягость, епископ, и проклят мой взор.

Кто взглянул на меня, свой прочел приговор.

О епископ, в глазах моих пламя пожара,

Так предайте огню эти страшные чары!»

«Лорелея, пожар твой всесилен: ведь я

Сам тобой околдован и тебе не судья».

«Замолчите, епископ! Помолитесь и верьте:

Это воля господня – предать меня смерти.

Мой любимый уехал, он в далекой стране,

Всё теперь мне не мило, всё теперь не по мне.

Сердце так исстрадалось, что должна умереть я.

Даже вид мой внушает мне мысли о смерти.

Мой любимый уехал, и с этого дня

Свет мне белый не мил, ночь в душе у меня».

И трёх рыцарей кликнул епископ: «Скорее

Уведите в глухой монастырь Лорелею.

Прочь, безумная Лор, волоокая Лор!

Ты монахиней станешь, и померкнет твой взор».

Трое рыцарей с девой идут по дороге.

Говорит она стражникам хмурым и строгим:

«На скале той высокой дайте мне постоять,

Чтоб увидеть мой замок могла я опять,

Чтоб своё отраженье я увидела снова,

Перед тем как войти в монастырь ваш суровый».

Ветер локоны спутал, и горит её взгляд.

Тщетно стража кричит ей: «Лорелея, назад!»

«На излучину Рейна ладья выплывает,

В ней сидит мой любимый, он меня призывает.

Так легко на душе, так прозрачна волна…»

И с высокой скалы в Рейн упала она.

Увидав отраженные в глади потока

Свои рейнские очи, свой солнечный локон.

 

 

 

IV. САМОУБИЙЦА

 

Гийом Аполлинер

Перевод Михаила Кудинова

 

Три лилии, лилии три на могиле моей без креста.

Три лилии, чью позолоту холодные ветры сдувают,

И чёрное небо, пролившись дождем, их порой омывает,

И словно у скипетров грозных, торжественна их красота.

Растет из раны одна, и как только закат запылает,

Окровавленной кажется скорбная лилия та.

Три лилии, лилии три на могиле моей без креста.

Три лилии, чью позолоту холодные ветры сдувают.

Другая из сердца растет моего, что так сильно страдает

На ложе червивом; а третья корнями мне рот разрывает.

Они на могиле моей одиноко растут, и пуста

Вокруг них земля, и, как жизнь моя, проклята их красота.

Три лилии, лилии три на могиле моей без креста…

 

 

 

V. НАЧЕКУ

 

Гийом Аполлинер

Перевод Михаила Кудинова

 

В траншее он умрёт до наступленья ночи,

Мой маленький солдат, чей утомленный взгляд

Из-за укрытия следил все дни подряд

За Славой, что взлететь уже не хочет.

Сегодня он умрёт до наступленья ночи,

Мой маленький солдат, любовник мой и брат.

И вот поэтому хочу я стать красивой.

Пусть ярким факелом грудь у меня горит,

Пусть опалит мой взгляд заснеженные нивы.

Пусть поясом могил мой будет стан обвит.

В кровосмешении и в смерти стать красивой

Хочу я для того, кто должен быть убит.

Закат коровою ревёт, пылают розы.

И синей птицею мой зачарован взгляд.

То пробил час Любви и час лихорадки грозной,

То пробил Смерти час, и нет пути назад.

Сегодня он умрёт, как умирают розы,

Мой маленький солдат, любовник мой и брат.

 

 

 

VI. МАДАМ, ПОСМОТРИТЕ!

 

 

Гийом Аполлинер

Перевод Михаила Кудинова

 

Мадам, посмотрите!

Потеряли вы что-то…

Пустяки! Это сердце моё.

Скорее его подберите.

Захочу – отдам. Захочу –

Заберу его снова, поверьте.

И я хохочу, хохочу

Над любовью что скошена смертью.

 

 

 

VII. В ТЮРЬМЕ САНТЭ

 

Гийом Аполлинер

Перевод Михаила Кудинова

 

Меня раздели догола,

Когда ввели в тюрьму;

Судьбой сражен из-за угла,

Низвергнут я во тьму.

Прощай, весёлый хоровод.

Прощай, девичий смех.

Здесь надо мной могильный свод.

Здесь умер я для всех.

Нет, я не тот.

Совсем не тот, что прежде:

Теперь я арестант,

И вот конец надежде.

В какой-то яме как медведь

Хожу вперёд-назад.

А небо… лучше не смотреть –

Я небу здесь не рад.

В какой-то яме как медведь

Хожу вперед-назад.

За что ты печаль мне эту принёс?

Скажи, всемогущий Боже.

О сжалься! В глазах моих нету слёз,

На маску лицо похоже.

Ты видишь, сколько несчастных сердец

Под сводом тюремным бьётся!

Сорви же с меня терновый венец,

Не то он мне в мозг вопьётся.

День кончился. Лампа над головою

Горит, окружённая тьмой.

Все тихо. Нас в камере только двое:

Я и рассудок мой.

 

 

 

VIII. ОТВЕТ ЗАПОРОЖСКИХ КАЗАКОВ

КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОМУ СУЛТАНУ

 

Гийом Аполлинер

Перевод Михаила Кудинова

 

Ты преступней Вараввы в сто раз.

С Вельзевулом живя по соседству.

В самых мерзких грехах ты погряз.

Нечистотами вскормленный с детства,

Знай: свой шабаш ты справишь без нас.

Рак протухший. Салоник отбросы,

Скверный сон, что нельзя рассказать,

Окривевший, гнилой и безносый,

Ты родился, когда твоя мать

Извивалась в корчах поноса.

Злой палач Подолья, взгляни:

Весь ты в ранах, язвах и струпьях.

Зад кобылы, рыло свиньи,

Пусть тебе все снадобья скупят,

Чтоб лечил ты болячки свои.

 

 

 

IX. О ДЕЛЬВИГ, ДЕЛЬВИГ!

 

Вильгельм Кюхельбекер

 

О Дельвиг, Дельвиг! Что награда

И дел высоких и стихов?

Таланту что и где отрада

Среди злодеев и глупцов?

В руке суровой Ювенала

Злодеям грозный бич свистит

И краску гонит с их ланит.

И власть тиранов задрожала.

О Дельвиг, Дельвиг! Что гоненья?

Бессмертие равно удел

И смелых вдохновенных дел

И сладостного песнопенья!

Так не умрет и наш союз,

Свободный, радостный и гордый!

И в счастье и в несчастье твёрдый,

Союз любимцев вечных муз!

 

 

 

X. СМЕРТЬ ПОЭТА

 

Райнер Мария Рильке

Перевод Тамары Сильман

 

Поэт был мёртв. Лицо его, храня

всё ту же бледность, что-то отвергало,

оно когда-то всё о мире знало,

но это знанье угасало

и возвращалось в равнодушье дня.

Где им понять, как долог этот путь;

о, мир и он – всё было так едино:

озера и ущелья, и равнина

его лица и составляли суть.

Лицо его и было тем простором,

что тянется к нему и тщетно льнёт, –

а эта маска робкая умрёт,

открыто предоставленная взорам. –

на тленье обречённый, нежный плод.

 

 

 

XI. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Райнер Мария Рильке

Перевод Тамары Сильман

 

Всевластна смерть.

Она на страже

и в счастья час.

В миг высшей жизни она в нас страждет,

ждёт нас и жаждет –

и плачет в нас.