Лунные камни. Стихотворный цикл | Библиотека и фонотека Воздушного Замка – читать или скачать

Роза Мира и новое религиозное сознание

Поиск по всем сайтам портала

Библиотека и фонотека

Воздушного Замка

Лунные камни. Стихотворный цикл

 

Даниил Андреев

Лунные камни

Стихотворный цикл

1923–1936



СОДЕРЖАНИЕ
1. «Пламенея над городом белым...» 2. «В каких морях рождённая волнами...» 3. Элегия 4. «Ещё не брезжило. В лесу шуршала осень...» 5. «Берег скалистый высок...» 6. «Над зыбью стольких лет незыблемо одна...» Примечания
Г.Р.1 1 Пламенея над городом белым Через стёкла морозного льда, Её лампа вдали голубела Над судьбою моей, как звезда. В убелённом метелью просторе Дремлет дальняя цепь фонарей, – О былое, безгрешное горе Лишь о ней, незабвенной, о ней! Плавный вальс, и напевы, и пары, А на стуже, за сонным драпри – Облечённые в иней бульвары, Без конца, без конца фонари, Незабвенной и горькой святыней Будешь ты до конца моих дней, Ты, мерцавший над городом иней,2 Ты, сверкавшая цепь фонарей. И казались таинственным даром Каждый угол, урочище, сад, Ветви белые над тротуаром, Нависавшие из-за оград. И далёко внизу, под балконом,3 Я едва различал, как во сне, Что идёшь ты под снегом влюблённым Не со мной, – не за мной, – не ко мне. 1929-1933 2 В каких морях рождённая волнами, Ты смотришь вниз, строга и холодна, Держащая мой дух и правящая снами, Моих высот верховная луна? Я звал тебя в неутолимом горе, Я милый снег, я иней целовал, А город проплывал в серебряном уборе, Прозрачно-чист, как ледяной кристалл. И пробил час восстанья, тьмы и гнева, Он миновал – и снова звёзды те, Моих легенд и сказок королева, Бесстрастный герб на рыцарском щите. 3. ЭЛЕГИЯ Сквозь годы скитанья опять зазвучавшие речи, Сквозь годы забвенья щемящая душу тоска... Опять обнимаю знакомые некогда плечи И розовой гаванью тают в заре облака. Пути наши разны, Хранители наши печальны, И Вяжущий судьбы снопом золотым в вышине Никогда не сомкнет наши жизни кольцом обручальным, Никогда не скрестит наших грустных дорог на земле. Но верь: необъятны небес распростёртые крылья, С моею надеждой своё упованье скрести. Ведь наши свиданья рассыпаны млечною пылью У будущих солнц, на ещё не пройденном пути. И бродим мы в небе, где звёзды как лилии дремлют, Залитые в славе прохладой нездешней волны,4 И ищем друг друга, сходя на горячую землю, И кличем друг друга в пучинах мирской глубины. 1923-1929 4 Ещё не брезжило. В лесу шуршала осень, Когда, всё зачеркнув, я вышел на крыльцо И капли тёмные с качающихся сосен Мне ночь бездомная плеснула на лицо. Ты выбежала вслед. Я обернулся. Пламя Всех наших страстных дней язвило дух и жгло, Я взял твою ладонь, я осязал губами Её знакомый вкус и сонное тепло. Я уходил – зачем? В ночь, по размытой глине, По лужам, в бурелом хотел спешить – куда? Ведь солнца ясного, садов и мирных лилий В бушующей судьбе не будет никогда. Я вырвался. Я шёл. О плечи бились сучья. Я лоб прижал к стволу; ствол – в ледяной росе... Кем для меня закрыт покой благополучья? Зачем я осужден любить не так, как все? 1936 5 Берег скалистый высок. Холоден мертвый песок. За разрушенными амбразурами,5 В вечереющей мгле – никого. Брожу я, заброшенный бурями, Потомок себя самого. Постылая грусть терпка мне, И, влажные лозы клоня, Читаю надгробные камни На долгом исходе дня. И буквы людских наречий На плитах разных времён Твердят о Любимой вечно, Одной в зеркалах имён. И, в леденящем горе, Не в силах утишить печаль, Сажусь у гранитного взморья, Долго гляжу – вдаль. Купол небесный высок. Холоден мёртвый песок. 1931 6 Над зыбью стольких лет незыблемо одна, Чьё имя я шептал на городских окраинах, Ты, юности моей священная луна Вся в инее, в поверьях, в тайнах. Я дерзок был и горд: я рвался, уходил, Я пел и странствовал, томимый непокоем, Я возвращался от обманчивых светил В твои душистые покои. Опять твоих волос прохладная волна Шептала про ладью, летящую над пеной, Что мимо островов несётся, пленена Неотвратимою изменой. Ты обучала вновь меня моей судьбе – Круговращению ночей и дней счастливых, И жизни плавный ритм я постигал в тебе – Приливы моря и отливы. Союзу нашему, привольному, как степь, Нет имени ещё на языке народном. Мы не твердили клятв. Нам незнакома цепь, Нам, одиноким и свободным. Кто наши судьбы сплёл? когда? в каком краю? Туман пред-бытия непроницаем взору, Но верность странную хранил я и храню Несказанному договору. Неясны до конца для нас ни одному Ни устье, ни исток божественного чувства, И лишь нечаянно блик озаряет тьму Сквозь узкое окно искусства. Да изредка в ночи пустынная тоска Роясь, заискрится в твоем прекрасном взоре, – Печаль старинных царств, под золотом песка Уснувших в непробудном море. Тогда смущенье нас и трепет обоймёт, Мы разнимаем взор, молчим, страшась ответа, Как будто невзначай мы приоткрыли вход В алтарь, где спит ковчег завета. Одна и та же мысль пронзит обоих нас, И жизнь замедлит шаг – нежнее, чутче, строже, И мы становимся друг другу в этот час Ещё дороже.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Цикл посвящен Галине Сергеевне Русаковой, школьной соученице и долгой неразделенной юношеской любви Д. Л. Андреева; оба они сохранили на всю жизнь глубокие дружеские отношения. 2 Вариант: Непорочный, мерцающий иней, Полуночная цепь фонарей! 3 Вариант: И внизу под высоким балконом Я едва различал в глубине, 4 Вариант: Залитые нежно прохладой нездешней волны, И ищем друг друга, сходя на туманную землю, 5 Вариант: Вечер. За амбразурами В старом дворце – никого.