1209. Мир всё сужался, как бредовый сон (Лариса Патракова, Владислав Ходасевич) | Библиотека и фонотека Воздушного Замка – читать или скачать сборник Переклички вестников

Роза Мира и новое религиозное сознание

Поиск по всем сайтам портала

Библиотека и фонотека

Воздушного Замка

1209. Мир всё сужался, как бредовый сон (Лариса Патракова, Владислав Ходасевич)

Рассылка «Перекличка вестников», выпуск № 1209


День был, как вечер – серый. Улиц ряд
Был укорочен. Правда, номер дома
Последнего существовал – я знаю…
Я шла туда, пути не разбирая,
Поток чугунных, крашенных оград
Струился слева гаммою знакомой,
А справа в небо уходил собор –
Век скоро минет, как он заколочен…
Всё было так, как прежде – шла домой
И все мои заботы шли за мной:
Ворчливый их, докучный разговор
Цеплялся за деревья у обочин.

Лишь полдень минул, но вершина дня
Скорее походила на рассказы,
В которых нет героев и сюжет
Отсутствует, и воздуха в них нет,
И все слова, как дальняя родня,
Стекаются в единственную фразу
О том, что жизнь прожить… О, Боже мой,
Всё было тускло, ненадёжно, серо:
Сгущалась серым дымом даль пути –
Казалось мне, что ещё век идти,
И улица лежала, как больной.
Закинув руки за ограду сквера.

Вдруг появились тени и огни –
Я поискала взглядом дом – напрасно:
Мир всё сужался, как бредовый сон –
Метнулись тени с четырёх сторон
И чей-то голос, сильный, как магнит,
Позвал меня отчаянно и властно.

Он призывал с немыслимой тоской,
С надеждою, смятеньем и тревогой…
«Чего хотите?» – крикнула туда,
Откуда мне мерещилась беда,
И страх, как переулок воровской,
Загородил привычную дорогу.
Шёл серый день, но будто бы не здесь,
Как псы, машины вдалеке ворчали,
А я стояла и ждала беды
И сердце опускалось, как во льды,
Но мир послал спасительную весть:
Мальчишки, гол забив, «ура» кричали.

Я оглянулась: мир был узнаваем
И дом спешил навстречу ярким светом…
Рассеялся мой страх, как наважденье:
Я даже испытала сожаленье,
Что окрик мой не получил ответа –
Кто звал так властно – и сейчас не знаю.

                  Эпизод

                               …Это было
В одно из утр, унылых, зимних, вьюжных, –
В одно из утр пятнадцатого года.
Изнемогая в той истоме тусклой,
Которая тогда меня томила,
Я в комнате своей сидел один. Во мне,
От плеч и головы, к рукам, к ногам,
Какое-то неясное струенье
Бежало трепетно и непрерывно –
И, выбежав из пальцев, длилось дальше,
Уж вне меня. Я сознавал, что нужно
Остановить его, сдержать в себе, – но воля
Меня покинула… Бессмысленно смотрел я
На полку книг, на желтые обои,
На маску Пушкина, закрывшую глаза.
Всё цепенело в рыжем свете утра.
За окнами кричали дети. Громыхали
Салазки на горе, но эти звуки
Неслись во мне как будто бы сквозь толщу
Глубоких вод…
В пучину погружаясь, водолаз
Так слышит беготню на палубе и крики
Матросов.
И вдруг – как бы толчок, – но мягкий, осторожный, –
И всё опять мне прояснилось, только
В перемещённом виде. Так бывает,
Когда веслом мы сталкиваем лодку
С песка прибрежного; ещё нога
Под крепким днищем ясно слышит землю,
И близким кажется зелёный берег
И кучи дров на нём; но вот качнуло нас –
И берег отступает; стала меньше
Та рощица, где мы сейчас бродили;
За рощей встал дымок; а вот – поверх деревьев
Уже видна поляна, и на ней
Краснеет баня.
                           Самого себя
Увидел я в тот миг, как этот берег;
Увидел вдруг со стороны, как если б
Смотреть немного сверху, слева. Я сидел,
Закинув ногу на ногу, глубоко
Уйдя в диван, с потухшей папиросой
Меж пальцами, совсем худой и бледный.
Глаза открыты были, но какое
В них было выраженье – я не видел.
Того меня, который предо мною
Сидел, – не ощущал я вовсе. Но другому,
Смотревшему как бы бесплотным взором,
Так было хорошо, легко, спокойно.
И человек, сидящий на диване,
Казался мне простым, давнишним другом,
Измученным годами путешествий.
Как будто бы ко мне зашёл он в гости,
И, замолчав среди беседы мирной,
Вдруг откачнулся, и вздохнул, и умер.
Лицо разгладилось, и горькая улыбка
С него сошла.
Так видел я себя недолго: вероятно,
И четверти положенного круга
Секундная не обежала стрелка.
И как пред тем не по своей я воле
Покинул эту оболочку – так же
В неё и возвратился вновь. Но только
Свершилось это тягостно, с усильем,
Которое мне вспомнить неприятно.
Мне было трудно, тесно, как змее,
Которую заставили бы снова
Вместиться в сброшенную кожу…
                                                    Снова
Увидел я перед собою книги,
Услышал голоса. Мне было трудно
Вновь ощущать всё тело, руки, ноги…
Так, вёсла бросив и сойдя на берег,
Мы чувствуем себя вдруг тяжелее.
Струилось вновь во мне изнеможенье,
Как бы от долгой гребли, – а в ушах
Гудел неясный шум, как пленный отзвук
Озёрного или морского ветра.

1918

Выпуски близкие по теме: 38, 44, 60, 70, 88, 124, 157, 159, 169, 182, 204, 208, 214, 217, 279, 295, 302, 321, 340, 344, 349, 394, 454, 497, 542, 577, 657, 723, 739, 757, 760, 803, 815, 890, 1285, 1323, 1412