Шимасса – друг Живоглаза | Библиотека и фонотека Воздушного Замка – читать или скачать

Роза Мира и новое религиозное сознание

Поиск по всем сайтам портала

Библиотека и фонотека

Воздушного Замка

Шимасса – друг Живоглаза

Шимасса решил – пора! Пора идти к дому Капитана. Немедленно! Этим же вечером или ночью! Он больше не может ждать.

Сгустились вечерние сумерки. Шимасса поужинал и стал не спеша собираться в дорогу. Складывая свою сумочку, он поймал себя на мысли, что думает о чем угодно, только не о предстоящей встрече с Капитаном и лесным народом. Решимость не оставила его. Но он совершенно не представлял себе, как подойдет к стражам, сияющим и гордым, что скажет им, захотят ли его слушать? А если захотят, как он расскажет страшным, огненным существам о том, что он вор? Не испепелят ли они его после этого?

– Да пребудут со мной мои славные предки рамяусты, – сказал сам себе Шимасса и посмотрел в окно (за окном окончательно стемнело). – А там пусть как будет, так и будет. Может, встреча не состоится вовсе?.. Нет! Скорее всего, встреча состоится. Хотя бы потому, что стены, пол, потолок – все говорит о том, что он сюда больше не вернется. Шимасса чувствует сердцем, что больше в эту нору не вернется!

Он взял свою сумочку и бережно положил завернутый в тряпочку Живоглаз. Постоял, подумал и положил еще несколько безделушек, что были ему дороги. А в другой отсек сумки он положил пару яблок и горсть грецких орехов – все, что оставалось от запасов. Ну вот, теперь он готов идти в неведомое.

Шимасса осторожно выскользнул из здания. И долго стоял возле служебного входа, под козырьком. Пришельцев не было, а он все стоял. И снова это чувство, что он сюда больше не вернется. «Что же, Шимасса поменял много мест обитания. Уйдет и отсюда.» Он сделал несколько резких движений задними лапами, словно заметая следы своего прошлого. И не оглядываясь, прыгнул во тьму.

Здание, в котором находилась краснокутовская церковь, стояло немного на отшибе, на пустыре. В юго-восточном направлении пустырь упирался в очень старые, корявые деревья, за которыми пряталось двухэтажное сельское общежитие. За общежитием был перекресток улиц – центральная «пуповина» села. Если двигаться дальше, в этом же направлении, будет опять пустырь – просторная луговая низина. За ней – небольшая улочка, состоящая всего из четырех хат. Улочка примыкает к основной дороге в том месте, где эта дорога, идущая от сельсовета и общежития, делает крутой поворот и уходит к берегу моря. Дальше есть еще одна большая улица, последняя улица Красного Кута. Но в этом месте домов больше нет… Шимасса выбрал именно это направление.

К дому Капитана есть путь короче, напрямик. Но рамяуст решил сделать круг, заметая следы – так, на всякий случай. К тому же в юго-восточном направлении одни пустыри, что его полностью устраивает. Только одно место небезопасно – центральный сельский перекресток.

Шимасса какое-то время лежал в кустах, у общежития: принюхиваясь, прислушиваясь. Пришельцев не было видно нигде. Людей тоже. Только один раз проехала через перекресток человеческая машина, издающая резкий запах бензина. Потом мелькнули две призрачные, согнутые фигурки его собратьев. Они крались в сторону сельсовета. За сельсоветом расположен проулок с самыми богатыми домами в селе. Там есть чем поживиться рамяустам.

Больше никого не было. Шимасса быстро перебежал перекресток. Через пару минут он оказался у крайнего дома, на небольшой улочке. Этот дом давно был необитаем и частично разобран. Шимасса слышал от здешних рамяустов, что здесь десять лет назад жил поп со своим старостой. Потом они пропали. Дом долго стоял заколоченный. Пока его не стали потихоньку разбирать местные. Шимасса аккуратно обошел улочку сзади. Перед ним расстилался пустырь, заросший низкорослым, колючим кустарником. Он осторожно прошел через кусты, по едва заметному ходу и очутился на тропинке. Тропинка вела к дому Капитана. Она подходила к его двору со стороны сада, что рамяуста особенно устраивало. Сбоку, перед садом, должна быть канава, которую он углубил, а потом от нее прокопал лаз в сад, чтобы украсть Живоглаз. Сам лаз давно, наверное, зарыли. Но канава должна сохраниться, какой смысл ее закапывать? И если она цела – лучшего наблюдательного пункта не найти. Он в нее заляжет и будет ждать лесной народ.

До дома Капитана оставалось каких-то метров сто. Кошачьи глаза рамяуста отчетливо видели сад, торчащую из-за деревьев крышу дома, макушку пристройки. Шимасса остановился под большим и раскидистым одиноким тополем. Остановился, чтобы оглядеться, и вдруг похолодел от ужаса, отчетливо ощутив кислый металлический запах, который шел откуда-то сверху. Он медленно поднял голову: над ним, на ветвях дерева висели серые, кожаные мешки, величиной с небольшую боксерскую грушу. Их было очень много.

Шимасса знал, что такую форму принимают рядовые дорн, когда находятся в состоянии полусна (если, конечно, это сон и они вообще спят). Тем не менее, в такой форме бдительность пришельцев резко притупляется. Это его и спасло от обнаружения.

Рамяуст быстро нырнул в сухую колючую траву за тропинкой. Прижался к земле, отчаянно борясь с собственным страхом. Больше всего ему хотелось тихо отползти в сторону и бежать, бежать отсюда прочь, бежать в нору. Закрыться там и больше никогда из норы не выползать. Он дрожал от ужаса, но почему-то упорно полз вперед, к канаве, а не обратно, в нору. Как и два дня назад, когда он убил пришельца, с ним творилось что-то невероятное. Шимасса не узнавал самого себя. Он все-таки дополз до спасительной канавы, рухнул в нее и долго переводил дух.

Эти дорн спят, но тут могут быть и другие. Могут быть их начальники, а они никогда не спят. Но зачем они здесь? Что-то затевается? Что?.. Шимасса терялся в догадках. До его ушей долетел гул человеческой машины. Гул приближался. Показался свет фар. Машина подъехала к дому Капитана с противоположной от сада и канавы, где залег Шимасса, стороны. Со стороны, где у Капитана пристройка.

Машина заглушила мотор и погасила фары. Какое-то время стояла полная тишина, потом хлопнули автомобильные дверцы, послышались приглушенные, нетвердые голоса. Шимасса вжался в землю, но продолжал напряженно наблюдать. Над его головой с тихим шипением заскользили рваные грязные тени пришельцев. Пришельцы летели в сторону пристройки.

От страха Шимасса перестал дышать, ему хотелось превратиться в камень. Пришельцы накручивали круги вокруг дома и сада Капитана. И почему-то не замечали бедного, оцепеневшего рамяуста, распластавшегося на дне небольшой канавы.

Внезапно все стихло – безумное кружение дорн, пьяные голоса людей. Человеческая машина завела двигатель и быстро уехала прочь. Шимасса вздохнул облегченно, приподнял голову и вдруг увидел красные отблески со стороны пристройки. Это был огонь. Первое мгновение он даже обрадовался огню, ему вспомнилось его последнее видение предков у космического пламени. Но очень скоро Шимасса понял – это плохой огонь, злой огонь, это пожар.

Пристройка горела быстро. Уже через несколько минут вся деревянная конструкция превратилась в один огромный пылающий факел. Шимасса беспокойно метался по дну канавы. Он не знал, что делать – бежать отсюда в нору, бежать звать на помощь, но кого? Или бежать к дому Капитана, но чем он может помочь? И тут он опять вспомнил о том большом космическом огне из своего видения. И он взмолился этому огню. Странная это была молитва, первая молитва в жизни рамяуста. Молитва о том, чтобы большой и добрый Огонь потушил злой огонь.

Шимасса молился, а над ним стремительно темнело небо. С почерневшего неба вылетела ярчайшая молния. Она распростерлась прямо над его головой, как ветвь исполинского дерева. Рамяуст даже не успел испугаться. С рваным треском над ним разорвалось небо. Больше он ничего не помнил.

 

***

Шимасса медленно открыл глаза. И увидел белую, ровную гладь облака. Мягкие (почти лунные) лучи солнца пронизывали молочный туман. Появилось лицо. Оно смотрело на него сверху, прямо из облака, и улыбалось. Это было лицо его собрата – рамяуста. Шимасса совсем не удивился. Он понял, что умер, что находится в своем дымчатом теле, и кто-то из предков его встречает.

Предок сказал какое-то слово. Кажется, «рассаут». А потом аккуратно приподнял Шимассу. И сразу исчезло облако. Появилась причудливая просторная комната прямоугольной формы. Они сидели в ее задней части. Недалеко пылал камин. Огонь был очень добрый и уютный.

Предок еще раз показал на себя и раздельно произнес:

– Я, Рассаут… Как ты себя чувствуешь?

Шимасса пожал плечами, осмотрел себя. Странно, – подумал он, – ощущения совершенно настоящие: голова чуть побаливает, небольшая тяжесть в лапах. Неужели все это может быть в дымчатом теле?

– Не знаю, – ответил Шимасса, – я же умер, там, внизу, – он неопределенно махнул лапой.

Вместо ответа Рассаут засмеялся. Смех у него был тихий и совершенно беззлобный.

– Нет, ты не умер, – сказал он. – Тебя забрал Огненный дед. Ты потерял сознание. И он тебя сюда принес.

– Огненный дед! Кто это? И... – Шимасса с беспокойством ощупал себя. Только сейчас он понял, что с ним нет его сумочки.

– Не волнуйся, – сказал Рассаут, поняв его движение. – Твоя сумочка и все что в ней в целости и сохранности. Это все у деда. Он тебе вернет, когда поговорит с тобой. Он скоро будет. Можешь называть его как я – дед. Его еще Отшельник называют. У него много имен. Он очень давно живет. Но ты не бойся. Он только с виду страшный, а так – добрый… Да. Как голова, болит?

– Немного.

– Тебе лучше еще поспать. На вот, выпей.

Рассаут что-то ловко налил из кувшинчика в небольшую пиалу и передал Шимассе. Жидкость напоминала родниковую воду и пахла как родниковая вода. Но когда он ее выпил, то почувствовал небольшую горечь. Тут же напала сонливость. Засыпая, Шимасса подумал, что забыл у собрата спросить, где он, собственно, находится.

Когда Шимасса опять пробудился, то увидел сидящего в кресле огромного старика. Пышная огненная копна волос на голове старика пылала самым настоящим огнем, глаза метали молнии. Шимасса испугался, задрожал. Повернувшись, он увидел, что Рассаут как ни в чем не бывало спит у камина, свернувшись клубком, словно кот.

– Ну-ну, – сказал старик, – не трясись, я тебя не съем.

Он пересел в другое кресло, стоящее в тени. Огонь над его головой пропал. Глаза перестали метать молнии, они стали мягкими, томными, как у разомлевшего кота.

– Подойди ко мне, Шимасса, – тихо сказал старик, – мне нужно с тобой поговорить.

Шимасса повиновался.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хор-хорошо, – голос Шимассы предательски дрогнул.

– Ты не должен меня бояться, – повторил старик. – Можешь называть меня… дед. Или, если тебе так нравятся титулы: Огненный дед. Ты уже знаешь Рассаута. Он десять лет у меня живет. Было бы плохо, давно сбежал.

Отшельник засмеялся. Достал из кармана платок, развернул. В платке был Живоглаз из сумки Шимассы.

– Откуда это у тебя?

Шимасса опять задрожал и бессильно опустился на маленький стульчик. Он молчал, слова будто застряли в горле.

– Ну-ну, – сказал Отшельник и потрепал его за ухом. – Я не собираюсь у тебя забирать твой камень. Но сам посуди, Живоглазы просто так на земле не валяются. Ты мне должен все рассказать. Это очень важно, понимаешь?

Шимасса сдавленно кивнул. Мысли путались в его голове. Страх перед загадочным стариком (еще более загадочно этот старик пах, такой запах бывает в воздухе, перед сильной грозой) мешался с обидой на этого же старика, в руках у которого его камень, его Живоглаз. А он, рамяуст, ничего не может сделать. Отшельник пристально посмотрел на Шимассу, пронзая его взглядом. Он читал бедного рамяуста как раскрытую книгу.

– Ты шел к лесным стражам, – медленно произнес Отшельник. – Считай, тебе повезло. Я их сосед и большой друг.

Старик что-то налил в пиалу, подвинул Шимассе.

– Пей, пей и рассказывай.

В пиале опять была чистая родниковая вода, только теперь без горечи, со вкусом меда и грецкого ореха. Шимасса выпил, и ему стало радостно и спокойно на душе. Если дед, действительно, друг лесным стражам – подумал он, – тогда все складывается как нельзя лучше.

И Шимасса все рассказал, кроме одного. Он не стал распространяться о том, как ему удалось сбежать из Кургана Тьмы. А Отшельник дипломатично не стал спрашивать. Поэтому рассказ начался с момента, когда беглец, обосновавшись в подклети под лестницей в церковь, заинтересовался домом Капитана. Заинтересовался потому, что это единственный дом, который его собратья рамяусты обходили стороной. Во время долгих ночных наблюдений за домом и садом он заметил, что Капитан прячет в дупле старого дерева чудесный камень. Шимасса уже знал, что над домом и садом какое-то защитное колдовство. Было ему известно и то, что к краю сада колдовство заметно слабеет. (В этом месте рассказа Отшельник хмыкнул и тихо покачал головой.) Так что не украсть эту чудесную вещь он, вор, просто не мог.

Шимасса рассказал, как он копал лаз. Как, наконец, украл камень. И как этот камень у него отобрал местный поп. Рассказал, как убил пришельца и нашел ночью под кроватью новорожденный Живоглаз (здесь Отшельник слушал особенно внимательно). Рассказал, и как вспомнил имя своего народа – рамяусты. Пока он все это рассказывал, проснулся Рассаут, и сел рядом с Шимассой, прямо на пол.

Отшельник остался очень доволен рассказом, он хлопнул Шимассу по плечу:

– Скажи теперь громко Рассауту подлинное имя вашего народа.

– Рамяусты!

– Да-да, правильно, рамяусты, – почти прошептал Отшельник, – как давно это было. Я был еще совсем юн… совсем юн.

– Что было, дед? – спросил Рассаут.

– Ах, да, – сказал Отшельник, выходя из глубокой задумчивости. – Потом расскажу. А пока главное то, что твой соплеменник вспомнил подлинное имя вашего племени. Невиданное дело за последние века! Но еще важнее, что Живоглаз начал делиться и первым выбрал ни кого-нибудь, а его, маленького, но героического рамяуста. О Шимасса! – воскликнул Отшельник и обнял его, – отныне ты друг Живоглаза! И будет у нас по этому поводу праздник. Я ненадолго отлучусь. Схожу на Холм, приглашу лесных стражей. А вы, друзья мои товарищи, подготовьте пока все тут. Рассаут знает.

Огненный дед покинул их. Шимасса долго сидел, потрясенный. Его не только не испепелили, не заклеймили позорной кличкой – вор. Его еще сделали героем. В честь его будет праздник! Праздник! И великие лесные стражи будут праздновать вместе с ним.

Все закрутилось, завертелось перед изумленным Шимассой, будто в ослепительном, солнечном хороводе. Рассаут, смеясь, увлек его на кухню. Он что-то колдовал над неведомыми Шимассе приборами. Потом они играли в прятки. Появились огненные стражи и все обнимали его, Шимассу, как родного. С ними был один человек – Капитан, замечательный и добрый. А затем он встретил в коридоре еще одного человека. Шимасса назвал свое имя, человек вначале не понял. Шимасса назвал себя еще раз. И человек громко и радостно повторил его имя и назвал свое – Дмитрий. И обнял его. Человек обнял рамяуста! Невиданное дело, неведомые, новые времена!