Неожиданная встреча и история о том, как бывший иеромонах стал гномом | Библиотека и фонотека Воздушного Замка – читать или скачать

Роза Мира и новое религиозное сознание

Поиск по всем сайтам портала

Библиотека и фонотека

Воздушного Замка

Неожиданная встреча и история о том, как бывший иеромонах стал гномом

– А теперь, друзья, вот ваш старый друг, который вас давно ждет.

Сказав эти слова, Игуменья махнула рукой. Фигура, закутанная в плащ, сделала шаг вперед, распахнула полы плаща. Отец Иван и Дмитрий замерли от удивления. Под плащом был Топ, они узнали его сразу (да и как не узнать существо с такой неординарной внешностью). Все так же приземист и коренаст, – подумали Дмитрий и отец Иван почти одновременно. – Немного раздался вширь. Это есть. И одет солидно, без дурацкого клоунского кафтана и красной шапочки…

Топ был в длинной темной сутане, украшенной разноцветными камнями. На пальцах у него блестели перстни. На голове прочно сидела круглая шапочка с кисточкой: точь-в-точь как у «булгаковского Мастера», – подумал Дмитрий; а отец Иван решил, что Топ чем-то похож на средневекового алхимика. Глаза Топа цепко и дружелюбно смотрели на людей. Дмитрий отметил про себя, что борода у гнома стала немножечко длиннее. Все же девять лет прошло.

– Здравствуйте, люди, – сказал Топ. Слова эти он произнес почти нормально; не разделяя по слогам, не вставляя лишние гласные звуки, отчего слово будто бы выворачивалось наизнанку. Теперь Топ произносил слова полностью – разве что произношение у него получалось быстрое, отрывистое, немного какое-то механическое.

– Здравствуй, Уважаемый Топ, – ответил Дмитрий. – Как Ваше здоровье, как Ваша борода?

– Какая изысканная вежливость, и главное, про бороду не забыл! – воскликнул Топ и, захохотав, полез обниматься с Дмитрием и отцом Иваном.

– Я рада, что встреча старых друзей состоялась, – улыбнулась Игуменья. – А мне пора. Но мы еще увидимся.

Игуменья махнула рукой. Ладья плавно отошла от причала, развернулась и стремительно двинулась к тоннелю. Через минуту Игуменья вместе с ладьей пропала из виду. Как будто растворилась в воздухе.

– Топ, – обратился к сыну гор отец Иван, – как ты… это…

– Как здесь оказался? – помог Топ отцу Ивану. – Что делаю? Ну, может еще, почему хорошо говорю на вашем языке? Надеюсь, угадал, – Топ хитро блеснул своими маленькими глазками.

– Угадал, – согласился отец Иван.

– Тогда по порядку, – сказал гном. Что я здесь делаю? Живу.

– Живешь?!

Топ почесал бороду.

– Мы расстались девять с половиной лет назад. С тех пор много воды утекло.

– Девять с половиной лет. Вы уже виделись! – воскликнула Лариса и спешно добавила, – Простите, продолжайте.

– Девять с половиной лет, – подтвердил Топ. – Счет точный. Продолжаю. Тогда я познакомился с лесным народом и с вами, людьми. Все было в один день. Помните?

Дмитрий и отец Иван кивнули головой.

– Тогда должны помнить и наш план, – важно продолжил Топ. – Надо было заманить моих соплеменников, сошедших с ума, в пещеру со священным камнем Раха-а-ахалд. Но все пошло немного не так… Впрочем, Топ рассказывает то, что вам знакомо. Сошедшие с ума соплеменники бежали за вами до самой Поющей Косы. Только там с них стали спадать колдовские чары. Вы тогда сели в ладью… вот ту самую, из которой сейчас вышли. А мои бедные соплеменники бродили, потерянные, натыкаясь друг на друга, словно ослепшие, у края Косы. Но тут подоспел Топ. А помогал Топу тот, которого вы зовете Отшельником. Мы повели детей гор, спотыкающихся, словно малые дети, к пещере с камнем. В пещеру к священному камню ввели всех без преград. Завал я к тому времени разобрал. Я заставил всех прикоснуться к Раха-а-ахалд. Мои соплеменники начали вспоминать. Это было радостное чувство. Они словно пробуждались после тяжелого забвения. Вместе с памятью вернулась тревога. Камень предупредил, что у нас дома очень неспокойно и все наши самые худшие опасения сбываются. И мы должны очень торопиться. Если уже не опоздали… Увы-увы, мы опоздали… Мы слишком долго мочили бороды. Слишком долго.

Топ замолчал, видимо, ушел в воспоминания. С минуту стояла полная тишина, слышался легкий плеск воды.

– Мы приглашены в дом Отшельника, – осторожно напомнил Пёстрый. – Там тоже много событий. У Отшельника гостит Серый, тот самый, что украл у Капитана Живоглаз… Но хотелось бы дослушать и историю Топа.

– Ах, да, простите, – вскинул голову Топ. – И давайте понемногу идти, Топ постарается все сказать по дороге. Думаю вас, люди, больше всего интересует судьба Василия, которого вы называли иеромонахом?

– Ты снова угадал, дорогой Топ! – воскликнул отец Иван.

– Что же, – задумчиво сказал Топ, – судьба Василия теперь тесно переплелась с судьбой моего народа. Добрый лесной народ и в этом видит знак будущего Союза. Топ видит немного иначе… Но, не важно. Теперь о Василии. И идемте потихоньку.

Друзья не спеша двинулись к широкой, просторной лестнице, сложенной из какого-то голубоватого камня, отдаленно напоминающего мрамор. Лестница упиралась в восточную стену подземного грота. В стене была небольшая арка. Они прошли один пролет, остановились по знаку Топа.

– Не умею говорить и идти, – сказал гном и развел виновато руками. – Думать и идти, другое дело. А вот говорить – никак.

– Тогда давайте прямо здесь и выслушаем нашего друга Топа, его рассказ того стоит, к Отшельнику не опоздаем, – сказал Пестрый. Все с ним согласились.

Гном приосанился, принял прежний важный вид и начал:

– Топ постарается быть кратким. Но сейчас он будет говорить не свои слова, а слова самого Василия. Эти слова кажутся нам правдивыми… В тот день, когда мы расстались и лесной народ повел моих братьев к пещере Раха-а-ахалд, авва Василий остался совсем один. Он так и пролежал до прихода людей. Люди пришли довольные. Металл сбыли хорошо. Один человек даже ездил в большой город. Договорился насчет золота, которое так любят человеки и так хорошо за него платят. Все были рады и быстро утешили своего авву. Решили, что человеческий бог снял с Василия свою тяжкую длань. И что теперь ничего не остается, как только запереться и переждать бедствия. Даже нашли такое дело лучшим. Ибо никто из человеков не хотел воевать с лесным народом. То были колдовские чары, как все теперь знают. Прошел месяц, два, а бедствия не ощущались никак. Тогда Василий решился выбраться к людям, самому убедиться, в чем дело. Увы. Внешний мир оказался на своем прежнем месте. Бедствиями и не пахло. Василий даже ездил в свой город. Город жил прежней жизнью, никто из горожан не торопился посыпать пеплом голову. Василий бродил по городу с потерянным видом и с холодным бешенством внутри. Несколько раз подходил к своему церковному управлению. Но так и не вошел внутрь. Никогда еще Василий не ощущал чуждость человеческому обществу с такой силой. Теперь это чувство было настоящим, а не только из головы. Он был словно из другого мира. Город казался ему пустой позолоченной подделкой, из тех, которыми у нас развлекаются малые дети. И тогда Василий, отряхнув прах со своих ног, навсегда порвал с вашим миром. Он вернулся назад, в катакомбы.

Топ остановился, переводя дух. Длинные речи на человеческом языке давались ему еще непросто. Отдышавшись, гном продолжил:

– Люди Василия натащили еды, заперлись. Сначала все шло хорошо. Слуги Виктора (да, у него было двое слуг, довольно оборванного вида) занялись шахтой. Сам Виктор благоустраивал катакомбы. Один лишь Василий оставался ко всему безучастным. Осенью Виктор со слугами совершили еще одну вылазку в человеческий мир, сдали золото, другой ценный металл. Зимой заперлись полностью. Тогда все и началось. Людьми стало овладевать безумие. Это мы можем сколько угодно быть под землей в одиночестве. Людям тяжело. Если прошлую зиму все держалось на колдовских чарах, теперь чар не было. Василий был не тот, он больше не проповедовал, не говорил красивые речи, не зажигал сердца огнем. Василий лежал камнем. И лишь после серьезного разговора со своим Виктором начал вставать, даже совершать пешие прогулки. А потом Василий вдруг увлекся нашим оружием, топорами.

Топ отдышался и продолжил:

– Кто бы мог знать, что наше оружие будет интересно людям. Но Василий не просто взял топор. Он взял самый сильный топор. Этот топор зовут Х-а-зар. Это особенное оружие. В нем особенная сила. Им можно разить пришельцев Кургана, которых обычные топоры не берут. Василий взял наше сокровище, забытое нами в суматохе и приручил его. (Эта новость впоследствии стала для нас подобна удару грома.) Целыми днями Василий тренировался с топором. Всю свою одержимость он теперь вкладывал в оружие. Один раз топор едва не отсек ему ногу. Но подчинился. В начале весны Х-а-зар испил человеческой крови. У Виктора взбунтовались слуги. Слуги роптали всю зиму, а к весне обезумели совсем. Они избили Виктора. Хотели убить Василия, но увидев его с топором, отступили. Тогда несчастные решили добить Виктора, взять у него золото (оборванцы были уверены, что Виктор с Василием припрятали часть золота, которое не сдали по осени) и бежать отсюда в человеческий мир.

Когда Василий услышал крики из кельи Виктора, он мигом все понял, тут же вошел в сильную ярость, схватил топор и убил оборванцев. Убив, он не сразу остановился, а стал рубить их тела в кровавые куски. (В этом месте Лариса вздрогнула, а Пестрый закрыл ладонью глаза, словно не в силах был созерцать то, что сейчас рассказывал гном.) Но главное, не это, – продолжил Топ, – Когда Василий убивал, он вдруг испытал необыкновенное, немыслимое наслаждение и при этом какую-то странную ясность мысли. То есть, все понимаешь, что сейчас делаешь и можешь этого не делать, но делаешь, потому что очень приятно это делать. Очень приятно… Впрочем, для моего народа слова Василия туманны и непонятны. Да.

– Ужас! – воскликнул отец Иван. – Ужас! Страшный конец для служителя Христа, в духовном смысле конец.

– Тот, кто много раз убивал в мыслях, рано или поздно убьет и по-настоящему, если представится случай, – добавил Дмитрий.

На минуту воцарилось тягостное молчание, немного разбавленное красивым гортанным пением, долетавшим через арку. Топ перевел дух и продолжил.

– Этот ужас, как выразился авва Иван, – гном почтительно кивнул в сторону батюшки, – и стал той силой, что начала лишать Василия человеческой формы… Но все это позже. А тогда, изрубив тех двух несчастных, Василий с трудом остановился, чтобы не зарубить еще в придачу и Виктора. Виктор с воплем бросился прочь из катакомб. Василий бежал за ним. Он, конечно, не убил бы его. Он бежал за Виктором, сам не зная зачем. А Виктор, добежав до Заячьей Норы, юркнул быстро в нее. Тогда Василий страшно прокричал ему вслед свое проклятие; мол, если бы я руководствовался твоим сопливым гуманизмом, мы бы сейчас оба были мертвы. Но ты жив и убегаешь туда, откуда приполз. Так оставайся же в своем навозе и сюда больше не приползай… Василий стал в ярости рушить стены Заячьей Норы. Сыпучие стены поддались. Через полчаса напряженной работы ему удалось обвалить вход в Заячью Нору. Путь в мир людей был отрезан. Василий вернулся в катакомбы. Вынес и закопал останки тех двух несчастных, смыл кровь. Наступила ночь, Василий лежал с открытыми глазами, ему было очень страшно. Он понял, что перешел последнюю черту. Пути назад нет. Раз за разом он прокручивал в уме то жуткое состояние сладострастия в момент убийства. Нет, это был не он. И все же убивал он. Значит, он не просто грешен, он проклят, проклят во веки вечные. Пути в человеческий мир у него нет. Василий зарыдал, горько и во весь голос, как маленький ребенок. Через минуту плач сменился истерическим смехом. А потом пришла ледяная ясность мысли. Так с Василием повторялось из ночи в ночь (днем он делал свои обычные дела и по-прежнему тренировался с боевым топором). С каждой ночью истерик становилось все меньше, а ледяной ясности больше. Что-то новое вползало в его душу. В одну из ночей Василий ясно понял, что и сам стал жертвой темных сил Кургана. Не будет никакого пришествия царя, как и не было бедствий. Все это бесовское обольщение. На следующий день Василий изрубил все иконы, что были в катакомбах. За исключением одной, самой его любимой, что стояла у него в комнате. Иконы он рубил хладнокровно, без эмоций. В последующие ночи ему стал уясняться план Могильников и Кургана тьмы. Стало приходить понимание, что делать. Так, спустя четыре месяца после убийства и бегства Виктора, Василий покинул свои катакомбы и спустился во мрак Могильников. Долго он блуждал во мраке, пока не наткнулся на группу пришельцев. Пришельцы (а это были собакоголовые твари) вели пленных. Все пленные были моими соплеменниками. Попали к пришельцам они по величайшей глупости… но не об этом речь.

Топ остановился перевести дух. Через минуту продолжил:

– Василий убил пришельцев, ни одна тварь не спаслась. Освободил пленных и вывел их из Могильников. Какое же было удивление у Василия, когда среди пленных он узнал своего бывшего Гришку и еще нескольких. А когда Василий вдруг приветствовал освобожденных на нашем языке, он даже испугался. Он не мог понять, как эти слова могли вылететь из него. Это была потеря человеческой формы. Но Гришка и его а-ард… э-э-э, это и братья, и друзья, и родичи, все вместе – они очень обрадовались и приняли Василия как родного. Василий привел бывшего Гришку (его настоящее имя Худ) и его друзей в катакомбы. И те начали вспоминать свою жизнь под колдовскими чарами. Вспомнили немного, смутно и только в основном хорошее. Василий уже тогда превратился в одну из легенд нашего народа. Они видели перед собой полуарда, получеловека – еще довольно высокого, но уже ниже человека и шире, чем человеки, и крепче. И с легендарным топором в руке. Смелого и безрассудного как самый яростный ард – да таковых у нас уже и нет, иначе бы не потеряли свои дома, – Топ тяжко вздохнул, – и в то же время с умом человека… Ну, вот и конец истории. Теперь у Василия другое имя – Васа. Несложно догадаться, что Васа стал предводителем раха Худа… То есть, всех гришкиных друзей и родичей, их около сорока. Однако почти сотня моих соплеменников Васа не приняла. Между нами чуть война не случилась. Мудрый лесной народ нас примирил. Пока это все, что я хотел вам сказать... Идемте. Вас ждут у Отшельника.

Друзья молча поднялись на следующий лестничный пролет. Вошли в арку. Взору открылись два просторных тоннеля. Один тоннель шел в северо-восточном направлении. Он был освещен редкими серебристыми фонариками (больше ничего интересного в нем не было). Второй тоннель плавно опускался в глубину земли, в юго-восточном направлении. Из глубины, на том конце тоннеля, бил яркий голубоватый свет, слышался многочисленный стук молоточков, перезвон как бы множества колокольчиков и отдаленное гортанное пение. Это было так необычно – яркий голубой свет из глубин земли (ни мрак, ни огонь, ни тьма – с чем почти бессознательно ассоциируются у нас глубины земные).

– Волшебный народ, волшебный город, – тихо прошептала Лариса.

Друзья молча стояли и смотрели на чудесный свет, бьющий из-под земли.

– Вам туда, – Топ махнул рукой в сторону тоннеля, идущего на северо-восток. – Выйдете прямо к дому Отшельника. Друг Пёстрый дорогу знает.

– Ты не с нами? – спросил Топа Дмитрий.

– Нет, друзья. Еще не пришло время Топу ходить по солнечной стороне Холма. Мне надо к своим, они ждут; вон туда, откуда идет свет, там наше поселение.

– Откуда у вас такой яркий подземный свет? Это так во всех поселениях вашего народа? – поинтересовался отец Иван.

Топ отрицательно покачал головой:

– Не во всех, увы. Но здесь, под Холмом благословенного народа, и корни земли благодатны. Отсюда такой яркий свет… Но мне пора, друзья.

Топ снял свою шапочку с кисточкой и поклонился.

– Спасибо тебе, друг Топ, за удивительную историю, – сказал Пёстрый и тоже поклонился.

– Спасибо и вам, – ответил гном и надел шапочку. – И… больше ни слова, друзья.