Два пути | Библиотека и фонотека Воздушного Замка – читать или скачать

Роза Мира и новое религиозное сознание

Поиск по всем сайтам портала

Библиотека и фонотека

Воздушного Замка

Два пути

После приветственной части в сферу Совета вступила Игуменья. Она говорила о древних днях жизни стражей, о появлении на Земле людей. О первом союзе стражей, людей и других малых народов. О том, как этот союз стал рушиться – от вторжения пришельцев до большой воды потопа. Эта история была известна Дмитрию, отцу Ивану и Капитану. Ее продолжил Серебряный. Он поведал о том, что было дальше: от большой воды и до наших дней.

В сферу Совета вошел представитель народа Лэйи. Он повел свой рассказ о пришельцах. О их присутствии на Земле, в околоземном пространстве и в самой Солнечной Системе. Впрочем, рассказом это можно назвать весьма условно. Представитель народа Лэйи не столько рассказывал, сколько показывал – блестя своими огромными фасеточными глазами, он взмахивал прозрачными стрекозиными крыльями. От этих движений за его спиной, в сфере, возникали разные участки космоса. Корабли пришельцев, похожие на гигантские яйцевидные коконы неподвижно висели в космической пустоте. Один такой кокон находился на дальней орбите Земли. Это был корабль пришельцев.

Следом за представителем народа Лэйи в сфере появился Отшельник. Он продолжил рассказ. Но перешел сразу к той части истории, в которой пришельцы надоумили голову краснокутовского сельсовета пойти на поджог дома Капитана. Следом последовала история рамяуста Шимассы. Самая трогательная история, рассказанная на Совете; история, вселяющая в сердца надежду. Далее Отшельник перешел на сегодняшнее положение дел. Но, видимо, немного переборщил с описанием воздушных битв с нечистью. Чем и вызвал внезапное вторжение в сферу полугнома Васы. Этот момент запомнился особенно ярко. Ворвавшись, Васа предложил простой и понятный план. Вот что было дальше:

–Вы предлагаете напасть на Курган и покончить со всеми силами зла разом?

– Да.

– Странно… Вы были служителем Кон-Аз-у и так просто думаете о темных.

– Был… Когда-то. В другой жизни. Теперь я воин. И мне… мне кажется, что Совет слишком романтизирует темных. Я много раз разил их топором, они умирают точно так же, как и все мы…

Маленькая, серая фигурка в светоносной сфере Сердца Совета – это Васа, полугном-получеловек. Он стоит, широко расставив ноги, опираясь на свой чудовищный топор. Глаза у Васы закрыты, и говорит он будто из глубокого сна.

Отец Иван со странной улыбкой смотрит на бывшего иеромонаха Василия. Надо же, Васа, – шепчет про себя отец Иван. В звуке нового имени чудится короткий и смертельный удар топора, зловещий шелест извлекаемого из ножен меча. Отцу Ивану вспоминается страшный рассказ Топа о том, как Васа терял свою человеческую форму. Он пристально вглядывается в призрачную фигуру бывшего служителя Христа, пытается найти в ней печать зла и смерти. 

Да, от иеромонаха Василия мало что осталось. Общие черты, и только. Ушла болезненная дряблость, лицо будто окаменело, и на нем застыло выражение какой-то вселенской брезгливости. Бородка все такая же жидкая, но теперь она заплетена в тугую косичку. Он стал ниже ростом, но зато бывший иеромонах сильно вырос в плечах…

Среди гномов Топа слышится раздраженный гул. Поднимается Топ, он в своей неизменной шапочке с кисточкой, в темно-фиолетовом плаще:

– Махать топором, убивать: в этом весь ты, Васа! – говорит он. – Мы помним, как ты убивал слуг своего бывшего друга, как ты рубил топором их окровавленные остатки и не мог остановиться, ты испытывал большое удовольствие от смерти, словно темный с Кургана.

Лицо полугнома Васы мрачнеет:

– Я сожалею о случившемся. Я об этом не раз говорил. Но ты, Топ, меня словно не слышишь.

Появляется Худ: важный и толстый гном с пышной черной бородой, «правая рука» Васы. Худ словно выпрыгивает из-за спины Васы.

– Сколько можно об одном и том же? – гневно говорит Худ, обращаясь к пустоте перед собой. – Всем понятно, что если Васа не убил бы тех оборванцев, они бы убили его друга, а потом и его самого. А если бы он не спустился в одиночку в Могильники и не убил целую свору темных – кстати, кто-то из вас способен на такое? – я бы не стоял сейчас перед вами. Оставим этот пустой разговор. Мы вынуждены убивать, потому что нас убивают. Васа предлагает покончить с этим раз и навсегда.

– Вот так вот взять и просто покончить, на раз-два? О, топорная наивность! – Топ вздымает руки к далекому, прозрачному потолку, он почти кричит. – Как вы себе это представляете, покончить с Курганом?! Явиться открыто в Курган к пришельцам и попросить их убраться? Вы знаете, сколько их там, и они далеко не только в Кургане!

– Разве вы не слышали, – терпеливо говорит Игуменья Васу и Худу, – подобных курганов на земле сотни. Они связаны между собой. Разгромив один из курганов, мы не решим ничего. А еще на дальней орбите земли находится корабль пришельцев. Через этот корабль темные общаются между собой, на этом корабле они плетут свои планы.

Игуменья наклоняется вперед, протягивает свою руку с длинными, тонкими пальцами, как бы указывая на невидимый корабль пришельцев. Дмитрию кажется, будто маленькие призрачные фигурки Васы и Худа, вся сфера Сердца Совета, теперь помещаются на светло-коричневой ладони Игуменьи.

Васа выглядит озабоченным, но не сдавшимся:

– Хорошо. Тогда надо пробовать уничтожить сам корабль, – говорит Васа.

– Это бы было неплохо, – отвечает Отшельник. Он уже покинул сферу Совета и теперь сидит чуть поодаль от Игуменьи и других стражей, рядом с ним Шимасса и Рассаут. – Но у нас нет таких средств, воин Васа.

– Даже если и были, – говорит Серебряный, – это бы дало нам только небольшую отсрочку. Разве что на некоторое время у пришельцев ослабла бы координация и согласованность. А потом прибудет другой корабль, и все начнется заново.

– Не понимаю, – пожимает плечами Васа, – тогда какой смысл в Совете?

– Смысл очень простой, – говорит Игуменья, – смысл в союзе. Мы должны на нашем Совете решить: как нам осуществить союз с людьми и всеми другими народами, кто пожелает присоединиться к нам. Сила темных, Васа, в нашем разобщении. Зло селится в сердцах. Убивать его нужно там, и топоры здесь бессильны. Хотя и внешний отпор важен, и тебе спасибо за охрану.

На лице Васы появляется тень задумчивости и грусти.

– Я не верю, что возможен союз, о котором вы говорите. Особенно союз с людьми. Люди слабы, они предадут.

И тут встает говорящий пес Пафос. Пес и кот тихо себе лежали на мягких подушках, на месте для самых почетных гостей, между Игуменьей и Серебряным, председательствующими на совете. Гости вели себя совсем незаметно: Пафос вначале восторженно крутился, затем улегся и затих; Корифей лег сразу, казалось, что он спит блаженным кошачьим сном. Но он не спал, он внимательно за всем наблюдал.

– О, вчерашний человек, воин Васа, – громко говорит Пафос звонким, мальчишеским голосом. – Храбрый в делах ратных, бесстрашный, разведавший подлые пути темных в сумрачных могильниках Кургана. За что тебе, Васа, честь и хвала! И только за это. Ибо во всем остальном ты есть тот, кто повернулся к миру спиной. Что можно сказать о мире, смотря на него спиной? Как можно говорить о всех людях, не закруглив ни одной загадки? Не торопись, Васа, говорить «нет», не познав значения слова «да»! У меня все.

Васа с удивлением смотрит на Пафоса. Смотрит широко открытыми глазами:

– Собака?.. говорящая? – тихо, почти шепотом произносит Васа и исчезает. Вслед за ним исчезает Худ. 

– Молодец, Пафос, одобряю, – тихо мурлыкает Корифей на ушко Пафосу. 

– Это пойдет Васе на пользу, – говорит Серебряный. – Уже то хорошо, что у него открылись глаза. Может быть, это произведет перемены в его уме.

– Хотелось бы верить, – вздыхает Отшельник. – Васа честен в своих заблуждениях. Искренность помыслов, вот что спасло Васу от порабощения силами тьмы. Но пришельцы оставили свою отметину в его душе. Мне кажется, убивая пришельцев, Васа мстит им за свою искалеченную судьбу, сделавшую его изгоем и полугномом. 

– Изгоем и полугномом, – кивает головой Серебряный. – Может быть, может быть… И все же я верю в бывшего служителя Кон-Аз-у. Он надежда народа гор. Он мостик между человеками и народом гор.

– Увы, мостик ненадежный! – восклицает незнакомый Дмитрию и отцу Ивану страж, с длинными белыми волосами, безбородый, с угловатым, словно выточенным из дерева лицом, которое оживляют пронзительные, синие глаза. – Васа не понимает смысл союза. Васа не хочет иметь ничего общего с людьми. Мы все это только что слышали…

Беловолосого, безбородого стража внезапно перебивают. Топ и его гномы аплодируют Пафосу. К гномам присоединяются некоторые стражи.

– Слава Пафосу! – восклицают гномы, – слава самому звонкому, самому громогласному Пафосу на земле!

Пафос снова поднимается на своих подушках и низко кланяется собранию. 

– И все же, – не унимается беловолосый, безбородый страж, – слова Васы могут внести сомнение в чьи-то сердца. Я вижу, здесь присутствуют люди. Что скажут они? 

Встает Капитан:

– Если мои друзья не возражают, я отвечу от имени людей.

Никто не возражает. Спустя минуту Капитан возникает внутри сферы: светло-серая фигура в матовой пустоте – тонкая и вытянутая, полупрозрачная, словно из паутины. Но вот фигура взмахивает руками – и сфера преображается. За спиной Капитана большой человеческий город. По куполу Исаакиевского Собора Дмитрий догадывается, что это Петербург. Капитан рассказывает свою историю: детство, учеба, служба в армии, опять учеба, экспедиции, наконец, знакомство с Брамой, стражами... Капитан не столько говорит о себе, сколько о людях; о тех, кого он повстречал на своем пути, тех, кто шел с ним рядом. Капитан воспроизводит в сфере объемные картины человеческой цивилизации – города, порты, дороги, заводы, государства, войны, политические интриги. За спиной Капитана бурлит быстрый человеческий мир, раскаляется в своих внутренних противоречиях. И вот уже некоторые стражи зябко ежатся. Им кажется, что еще чуть-чуть и человеческая лавина хлынет из сферы на поляну, словно лава из вулкана, уничтожит Холм, весь их спокойный мир.

– Прошу принять во внимание Совет, – звучит тихий голос Капитана, – внешний мир людей, история, политические отношения между государствами – все это может казаться взгляду стража хаосом. Это не так. Надеюсь, Клен, Серебряный и Пестрый достаточно изучили этот кажущийся хаос. (Названные стражи согласно кивнули головами.)И если стражи хотят идти в человеческий мир, искать людей, отмеченных Живоглазом, строить союзы, совместные сообщества, поселения – или как там еще решит Совет – они не должны бояться человеческой цивилизации. Иначе зачем идти? И напоследок немного слов своим собратьям, людям… да и не только им, а всем здесь сидящим.

– Не стоит пугаться мнимой мощи пришельцев, – говорит Капитан. – Открытой власти над людьми у пришельцев как не было, так и нет. Впрочем, легкомысленно и недооценивать влияние пришельцев. В мире людей сейчас, скорее, шаткое равновесие. И любая незначительная капля на весы истории, например, наш союз, может всецело изменить наступающую эпоху. Тот, кто скрывается под именем Инспиратор, и другие князья пришельцев это хорошо знают. Здесь ответ на вопрос: зачем таким могущественным в техническом плане пришельцам какое-то Золотое Веретено, Живоглаз и голова небольшого сельсовета, в далеком от цивилизации селе? И почему их так пугает наш еще не осуществленный союз? А вдруг именно наш союз и есть та капля? Отсюда страх Инспиратора и других пришельцев… У меня все.

Капитан кланяется. Покидает сферу. Сказано достаточно. Остается выбрать путь (или несколько путей) к осуществлению союза с людьми. В сферу входит Клен. Он рассказывает и показывает возможные совместные поселения с людьми. Будущие сообщества Живоглаза и Золотого Веретена. Поселения будущего. 

– Из людей Лариса-археолог готова принять самое активное участие в этом деле, – сообщает Клен. – И, конечно же, Капитан… пока сможет, пока не уйдет на Другой Берег. Из стражей я и Серебряный, и все, кто научился принимать человеческий облик.

Встает незнакомый людям страж: 

– Все это хорошо. Но очень медленно по времени. Такой рост подходит нам. Но в быстром мире человеков мы можем не успеть. 

Поднимается Корифей: 

– Вот почему я и Пафос здесь. Есть еще один путь, похожий на неожиданную тропинку в горах. Этим путем можно успеть. Он ведет в такие места, в которых не требуется, уважаемые стражи, долгого вживания в человеческий образ. Этот путь может показаться кому-то слишком воздушным. Это не так. Более того, вместе с дорогой, предложенной Кленом, мы можем вырастить прекрасное дерево союза. Но вначале надо разбросать семена. То, что я хочу предложить, как раз и подходит для этого.

Корифей поворачивается в сторону Игуменьи и Серебряного:

– Разрешите войти в Сердце Совета?

– Конечно-конечно, мой друг, – отвечает Серебряный, – ведь ради этого ты здесь.

Корифей появляется в сфере. Звучит его голос – мягкий, немного вкрадчивый… впрочем, сейчас в этом голосе ощущается волнение. 

– Далеко не все на этом Совете понимают, откуда я и Пафос пришли. Кто-то думает, мы пришли из мира людей. Это так, и не так. В мире людей нет говорящих животных. Это могут подтвердить находящиеся здесь люди. Тогда откуда же мы? Мы из мира, который существует совсем рядом с миром людей, существует столько, сколько у людей существуют сказки, песни, литературные герои. 

Корифей грациозно взмахивает лапами, как бы готовясь дирижировать невидимым оркестром. Сквозь пространство сферы Совета двигается вереница сказочных и литературных героев: мудрые, говорящие звери, загадочные царевны-лягушки, огнедышащие драконы идут вместе с Лариным и Печориным, Раскольниковым и Горбовским. 

– Долгое время, – продолжает Корифей, – наши миры: мир литературных героев и мир человеческий существовали как бы параллельно друг другу, друг друга дополняя и преобразовывая. Но прямая связь между нашими мирами была затруднена. Так было, пока люди не изобрели интернет, и в этом интернете не возникло особое информационное пространство. Вот в этом самом пространстве и стало возможным общение, сближение. Информационное пространство может быть прекрасным мостиком между нашими мирами… А теперь я попробую показать вам, приблизительно, насколько смогу, что собою представляет это самое информационное пространство, называемое людьми технической ноосферой. И еще я покажу место, откуда я и Пафос прибыли. В этот дом я приглашаю и вас. Тем более, один из вас уже протоптал тропинку между нашими домами. 

После этих слов Корифей изящно поклонился Пестрому и снова взмахнул лапами. Вереница литературных и сказочных героев пропала. Сферу заполнило причудливое светло-серое пространство, состоящее из немыслимого клубка спиралевидных нитей. Нити ныряли вглубь клубка, распадались, дробились, выпадали из клубка, снова дробились, пока не исчезали в дымчатой пустоте, по краям пространства. Было и немало нитей темно-багровых (Дмитрий с отцом Иваном вспомнили, что такие же нити тянутся из Кургана Тьмы.) Эти нити, приходя откуда-то извне, протыкали светло-серый клубок пространства, стекались в определенные точки, похожие на канализационные дыры, и там, под этими дырами что-то вспыхивало угрожающим багрово-лиловым цветом. И серая, инертная пустота вокруг вспучивалась, вскипала, как жерло вулкана. Еще меньше было светлых нитей. Но они были. Эти нити также приходили извне. Подобно молниям они ударяли в бесформенное пространство, как в первобытный океан, и там, куда они ударяли, что-то вспыхивало, росло. Сквозь серый туман проступали величественные, пронизанные светом объемы. Они напоминали горные вершины во мгле. 

Картина, которую показывал Корифей, чуть отодвинулась. Вместо клубка энергетических нитей появилась Земля – вид из ближнего Космоса. Легкая дымка пронизывала верхние слои атмосферы. Бело-голубоватые спиральные линии вырывались из дымки в космос и ныряли обратно в нее. Изображение в сфере приблизилось к одной из бело-голубоватых нитей, скользнуло по ней вниз, в туман. Через несколько мгновений туман исчез. В сфере показалось большое дерево, окутанное белым облаком, словно плащом. Сквозь завитки облака проглядывали зеленые ветви. На ветвях уютно разместились сказочные замки с остроконечными шпилями, башни, переходы, мостики. Все это чудо устремлялось вверх, к небесам, вместе с ветвями исполинского дерева. 

– Вот наш дом, – сказал Корифей, – и в этот дом мы приглашаем вас.