Русская идея, коммунизм – параллели | Библиотека и фонотека Воздушного Замка – читать или скачать

Роза Мира и новое религиозное сознание

Поиск по всем сайтам портала

Библиотека и фонотека

Воздушного Замка

Русская идея, коммунизм – параллели

Автор: 
Рекомендуем к ознакомлению: 

 

VI-1

Русская идея, коммунизм – параллели;

карикатура на опережение

 

 

Несмотря на рационалистический дурман, родонизм – идеология очень русская, каким был и русский коммунизм, умудрившийся плоский материализм марксизма превратить в религиозный катехизис и построить на нём свою квазицерковь. Тоталитарность мировоззрения, претензия на его всемирность и спасительность для человечества, подражательность, доходящая порою до обезьянничанья; торопливость и желание найти лёгкий рецепт, разрешающий навсегда все проклятые вопросы; непримиримость до нетерпимости к многовариантности истины, нечувствование относительности всех конечных ответов; неуважение к цветущей сложности культуры и тонкой душевной организации; неумение совмещать внутри себя противоречия как разные проекции единого объёма, – всё это является обратной стороной и упрощением лучших свойств именно русской души, вытекающих из её призвания в человечестве.

Подражательность является искажением всемирной отзывчивости и врождённой способности русских перенимать чужие культурные типы и перевоплощаться в них  – необходимое условие для душевной организации, призванной примирять национальные культуры без унификации и усреднения их ликов. Эсхатологическая направленность русского духа оборачивается неуважением к срединной культуре и непониманием ценности относительного. Религиозная устремлённость к последним вопросам может при недостаточной внутренней дисциплине переходить у русских в догматизацию и катехизацию любого учения, ставящего такие вопросы и дающего на них свои варианты ответов; а горячая вера может становиться ложно направленным максимализмом. Широта и безмерность русской души может проявляться как разлив вольницы, не признающей никакой гигиены. Отсутствие в русском историческом опыте рыцарства сказывается на так трудно дающейся нам культуре самодисциплины, что оборачивается острой нуждой в сильных внешних ограничителях, деспотической власти государства, барина или доктрины. Безбрежное богатство натуры приводит к небережному и небрежному отношению к своим и чужим дарам. Совестливость и нравственная чуткость русской души, её глубинная тяга жить по правде, а не по формальному закону, устремлённость к всемирному братству по духу и по сути, а не к юридическому универсуму; настроенность сердца на последнее и всеразрешающее откровение, невозможность успокоиться на конечном, срединном и относительном, – всё это может обернуться и оборачивалось в истории не раз попиранием всех законов и правил, сметанием всех внешних норм, безудержным разгулом и уходом в «жизнь по понятиям», что вызывало из бездны новую деспотию, как реакцию и единственное спасение от центробежной стихии, не знающей никаких внутренних ограничений. 

Я назвал лишь некоторые из полярностей российской души, коренящиеся в её миссии. Лучшие наши мыслители в течение двух столетий показывали нам и наши сильные стороны, и наши слабости, и наши грехи, предупреждали о возможных срывах и опасностях, подстерегающих нас в нашей исторической судьбе. Нам же надо только выслушать их, но вот слушать-то мы и не очень хотим: мы хотим отыскать раз и навсегда данное универсальное учение и на том успокоиться, многоголосие творческого духа внутри нас самих нам пока никак не даётся, несмотря на нашу великую способность усваивать и перенимать многообразие культур извне.

Православная религиозная культура, классическая русская литература и религиозная русская философия оформили и сформулировали нашу национальную идею, которую в верхах нового российского государства всё как бы ищут и никак не могут отыскать. Одним из великих выразителей русской национальной идеи был и Даниил Андреев.

Выхватив одного вестника русской идеи из целостного созвездия и придав ему первостепенное значение, а остальных низведя в лучшем случае до предтеч, родонизм пытается выстроить новую тоталитарную идеологию. Сначала с Даниилом Андреевым нужно проделать тот же фокус, что с Марксом: возвеличивая, умалить и, подражая, упростить. Воспользовавшись специфическими свойствами дара Андреева, вычленив и раздувая только одну составляющую его творчества, родонизм закладывает в фундаменте своей идеологии великую ложь. Вырванная из культурного контекста идея, претендующая на универсальность целого, есть ложь онтологическая. Об исторических целях этой лжи поговорим в следующих параграфах, а пока я приведу три знаковые для понимания русской идеи цитаты трёх знаковых русских мыслителей:

 

П. Я. Чаадаев (из «Апологии сумасшедшего»):

«У меня есть глубокое убеждение, что мы (русские – прим. моё) призваны решить большую часть проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах (европейских – прим. моё), ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество.»

 

Владимир Соловьёв (из речей в память Достоевского):

«Если христианство есть религия спасения; если христианская идея состоит в исцелении, внутреннем соединении тех начал, рознь которых есть гибель: то сущность истинного христианского дела будет то, что на логическом языке называется синтезом, а на языке нравственном – примирением. Этою общею чертою обозначил Достоевский призвание России в своей Пушкинской речи. Это было его последнее слово и завещание. И тут было нечто гораздо большее, чем простой призыв к мирным чувствам во имя широты русского духа: здесь заключалось уже и указание на положительные исторические задачи или, лучше, обязанности России. Недаром тогда почувствовалось и сказалось, что упразднён спор между славянофильством и западничеством, – а упразднение этого спора – значит упразднение в идее самого многовекового исторического раздора между Востоком и Западом, – это значит найти для России новое нравственное положение, избавить её от необходимости продолжать противо-христианскую борьбу между Востоком и Западом и возложить на неё великую обязанность нравственно послужить Востоку и Западу, примиряя в себе обоих. И не придуманы для России эта обязанность и это назначение, а даны ей христианскою верою и историей.»

 

Н. А. Бердяев ( «Русская идея»; выдержки):

«Христиане должны сознать свою вину, а не только обвинять противников христианства и посылать их в ад. Враждебна христианству и всякой религии не социальная система коммунизма, которая более соответствует христианству, чем капитализм, а лжерелигия коммунизма, которой хотят заменить христианство.

Русские – максималисты, и именно то, что представляется утопией, в России наиболее реалистично.

Русский коммунизм есть извращение русской мессианской идеи. В коммунизме есть своя правда и своя ложь. Правда – социальная, раскрытие возможности братства людей и народов, преодоление классов; ложь же – в духовных основах, которые приводят к процессу дегуманизации, к отрицанию ценности человека, к сужению человеческого сознания, которое было уже в русском нигилизме.

Коммунизм есть русское явление, несмотря на марксистскую идеологию. Коммунизм есть русская судьба, момент внутренней судьбы русского народа. И изжит он должен быть внутренними силами русского народа. Коммунизм должен быть преодолён, а не уничтожен. В высшую стадию, которая наступит после коммунизма, должна войти и правда коммунизма, но освобождённая от лжи.»

 

Опыт коммунизма в России был дьявольской пародией на русскую идею, карикатурой на опережение.1 Сами исполнители, даже такие, из глубины веков подготавливаемые демоническим разумом человекоорудия, как Ленин и Сталин, не ведали настоящих планов своего незримого кукловода. Как не понимал М.А. Булгаков, кто и зачем внушает Мастеру его квазиевангелие. Книга сработала по-настоящему только при крахе материалистического атеизма, с которым так искренно боролся писатель.2 Ныне уже просматривается ряд задач, что коммунистическая карикатура выполнила на опережение; конспективно перечислю лишь те из них, что мне удалось осознать как главные:

– Дискредитация на практике идеи социальной справедливости и мечты о таком состоянии общества, где люди могут творить сообща и думать об общем, как о своём, а не жить только для себя и творить только во имя своё. Угашение (от противного) социальной совести, духа соборности и сотворчества.

– Неуклонное усиление такого состояния общества (опять же от противного), которое покоится преимущественно на низших инстинктах и опирается на них как на единственно реальные и неутопичные механизмы структурирования социума. Внушается мысль о существовании объективных, фундаментальных и незыблемых экономических законов – законов эгоизма, возведённого в культ. Любая другая социальная структура, кроме тотальной денежной иерархии, объявляется утопией, которая якобы неизбежно приводит к ужасам сталинизма (нагляднее пугала придумать невозможно). Бинарная альтернатива «капитализм-социализм» работает исключительно в плоскости мировоззрения, на все лады внушающего человеку одну магистральную идею: человек – существо полностью обусловленное объективными законами (экономическими, психологическими, социологическими, природными, космическими и т.д.). Это и есть ложь Великого Инквизитора – его показная забота о счастье большинства, демагогически противопоставляемого им аристократической Правде Христовой.

– Убивать в людях веру в саму возможность построения на Земле общества, основанного на абсолютно иных принципах, нежели капиталистическая демократия – самая свободная и потому наилучшая из возможных модель при всех её недостатках; вера в эту модель внушается с грандиозной энергией по сей день, а опыт коммунизма в России используется в качестве прививки от возобновления творческого поиска иной модели развития.

– Противопоставив русский коммунизм западному миру, совершить мутацию в самих западных демократиях, подменить тотальной властью денег (единственной реальной властью ныне) все демократические институты, превратив их в ширму.

– Постоянно пугая рецидивами «красной чумы», совершить объединение человечества на основе бездуховной и лживой рыночной доктрины, присвоившей себе одежды свободы и демократии, но в глубине не являющейся уже ни той, ни другой.

– Отталкиваясь от опыта коммунизма с его культом вождей и партийной идеологии, ставшей катехизисом, и прикрываясь десакрализацией государственной власти, максимально погасить само чувство сакрального в человеке и объявить это чувство злом, порождающем все тоталитарные утопии. Отвращаясь от ложной иерархии, провозгласить любую иерархию злом. Борясь за права и свободы, вынести их содержание за скобки и привести человека к свободе от качества и восхождения.

 – В недрах десакрализированной культуры постмодернизма зародить – как протест и альтернативу ей – ряд будущих тоталитарных доктрин (например, родонизм). Которые в свою очередь породят протест и альтернативу себе – завершающую ложь антикосмоса. Обкатка механизмов разнуздания сексуальной стихии идёт сейчас в атмосфере постмодернизма, пока есть такая возможность. И новая сексуальная революция будет окутана романтическим флёром борьбы за свободу личности, протестующей против тотального родонизма (неокоммунизма).

– Как изнутри запустить механизм вырождения всемирного братства культур и религий в родонизм, учится хитрый дух на различных микромоделях ныне, а нужный ему для этих задач душевный тип был сформирован в коммунистический период и только совершенствуются теперь и подгоняется под требования будущей квазицеркви.

– Роза Мира – это творчески раскрывшаяся правда исторического христианства. Роза Мира и есть по сути христианский коммунизм. Дискредитация Розы Мира как русской мессианской идеи, создание на неё безобразной и ужасающей мир карикатуры на опережение – русского безбожного коммунизма – вот главная цель, реализации которой добивался в XX веке в России планетарный демонический разум. Что может быть доброго из России? И многих искусил, соблазнил и запутал.

Но на ошибках учатся не только демоны – творческое начало и свобода совести неугасимы в человеке. Со злом бесполезно бороться его же методами, неизбежно ожесточаясь в ходе этой борьбы, то есть только увеличивая суммарное мировое зло. Зло просто нужно назвать по имени, показать без маски. Правдоподобию лжи можно противопоставить только правду живую, которая не декларируется, но проживается. Опыт преодоления зла становится добром, когда удалось разоблачитьзло – лишить его заимствованных у добра одежд и привлекательности.



2 См. дискуссию, открытую рассказом Сергея Сычёва «Разговор с Михаилом Афанасьевичем в саду на скамейке».